Прошедшая неделя на сырьевых биржах выдалась лихорадочной. Экономисты рассматривают два полярных варианта развития событий. Что будет с котировками, если США договорятся с Ираном и конфликт пойдет на спад? И какие цифры увидят трейдеры, если маховик войны раскрутится до наземной операции, а Тегеран в ответ уничтожит инфраструктуру соседних государств?
«Два сценария для глобальной экономики»
Баррель североморской нефти Brent резко подскочил в цене, достигнув отметки $115. Это значительный скачок, учитывая, что всего несколько дней назад, в пятницу, «черное золото» стоило порядка $107. Причина нервозности — эскалация вокруг Ирана. Позиция Вашингтона парадоксальна: Белый дом одновременно заявляет о прогрессе на переговорах с Тегераном и обещает полное уничтожение иранского энергетического сектора. В довершение картины Ормузский пролив — критически важная артерия для поставок нефти — фактически перекрыт для судов, связанных с Америкой и Израилем.
Глава инвестиционного гиганта BlackRock Ларри Финк (чьё имя конспирологи часто связывают с «мировым правительством» Рокфеллеров и Ротшильдов) озвучил драматичную вилку. По его прогнозам, к концу года стоимость барреля может упасть до $40 в случае геополитической разрядки, либо взлететь выше $150, если блокада Ормуза продолжится. Для американского водителя это означает скачок цены галлона бензина с текущих $3,9 до минимум $5, что станет фатальным ударом по экономике США и предвыборным перспективам Республиканской партии во главе с Дональдом Трампом.
«Пара дронов против танкеров»: Почему $40 — это скорее фантастика
Первый, оптимистичный сценарий предполагает, что США и Израиль смогут достичь перемирия с Тегераном, а проход через Ормузский пролив снова станет свободным. На первый взгляд, логика подсказывает, что цены должны вернуться к прежним уровням (до начала эскалации Brent стоила около $70), а возможно, и обвалиться до прогнозируемых Финком $40.
Однако отраслевые эксперты скептически оценивают возможность такого глубокого падения. Станислав Митрохович, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, отмечает, что «$40 за баррель — это теоретическая величина, достижимая лишь при радикальной смене власти в Иране и приходе туда американских корпораций». Он напоминает о потенциале Исламской Республики: сегодня Иран добывает не более 3 млн баррелей в сутки, экспортируя около 2 млн. Для сравнения: при шахском режиме эти показатели достигали 6-7 млн баррелей. Столь существенный прирост добычи и её возврат на мировой рынок — единственный шанс увидеть столь низкие цены.
Сергей Пикин, возглавляющий Фонд энергетического развития, добавляет ещё один аргумент против «дешёвой нефти». Даже при формальном мире Тегеран вряд ли откажется от рычага давления в виде угрозы перекрытия пролива.
«Технически заблокировать судоходство там несложно, хватит пары беспилотников», — констатирует Пикин.
Ключевое отличие Ормуза от других «узких горлышек» (например, Баб-эль-Мандебского пролива, где действуют йеменские хуситы) заключается в географии. Ормузский пролив — это выход из тупика Персидского залива. Если его заблокировать, судам с топливом просто некуда идти, они заперты в заливе. Эта уязвимость будет постоянно держать рынок в напряжении, не позволяя ценам упасть до уровней, комфортных для покупателей, но убийственных для производителей.
К слову, о производителях. Митрохович подчеркивает, что даже если чудо произойдёт, американские сланцевые компании не будут рады нефти по $40. При такой цене добыча сланцев в США становится убыточной, что мгновенно остановит бурение и ударит по рабочим местам. Таким образом, сам рынок в лице крупных игроков будет сопротивляться обвалу.
Сценарий «Ад»: До $200 за три месяца и помощь Зеленского саудитам
Второй, куда более вероятный (по мнению аналитиков) сценарий — дальнейшая эскалация. Что произойдет с котировками, если США начнут наземную операцию, а Иран нанесет ответные удары?
Станислав Митрохович прогнозирует стремительный взлёт до $200 в течение трёх месяцев. Ключевой фактор здесь — не только блокада пролива, но и физическое уничтожение энергетической инфраструктуры соседей Ирана. Пока что, отмечает эксперт, энергосектору стран Персидского залива везло: повреждения были незначительными. Единственным подтвержденным крупным уроном является атака на завод по сжижению газа «Катар Энерджи». Катар официально признал вывод из строя 17% мощностей предприятия. Однако, как подчеркивает Митрохович, «еще пять-шесть ракет — и полетят все сто процентов».
О том, насколько серьёзна паника в стане союзников США — Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара, — говорит их недавнее решение. Эти страны, традиционно избегающие связей с одиозными фигурами, согласились принять помощь от Владимира Зеленского. «С его-то репутацией! — комментирует эксперт. — Но они пошли на это, чтобы украинские специалисты помогли им сбивать иранские дроны и ракеты». Этот факт лучше любых слов демонстрирует степень уязвимости аравийских монархий.
Оговорка финансистов: почему роста до $200 не будет
Однако и здесь есть важный нюанс, который охлаждает пыл сторонников мгновенного ценового коллапса. Сергей Пикин напоминает, что современный нефтяной рынок — это не рынок 1970-х годов. Во времена арабского эмбарго снижение физических объёмов добычи приводило к четырёхкратному скачку стоимости напрямую. Сегодня всё сложнее.
Главную роль играют не реальные танкеры с нефтью, а биржевые спекуляции и рынок фьючерсов. Пикин приводит свежий пример: недавно нефть рухнула со $120 до менее чем $90 всего за одни сутки. При этом реального увеличения предложения на рынке не произошло — никто не наращивал добычу и не открывал вентили. Это была чистая игра финансовых механизмов: фиксация прибыли, стоп-лоссы и паника среди трейдеров, а не объективная картина спроса и предложения.
Поэтому, заключает эксперт, быстрого и неуклонного роста до $200 ждать не стоит. Рынок будет лихорадить: за взлётами на новостях о ракетных ударах последуют стремительные падения из-за действий биржевых спекулянтов. Но долгосрочный тренд в случае реальной войны и блокады Ормуза будет направлен круто вверх, создавая серьёзнейший вызов для глобальной экономики.