Аббревиатура «КВ» для меня и людей моего поколения прочно связана с именем Климента Ефремовича Ворошилова и названным его именем тяжелым танком периода Великой Отечественной войны.
До сих пор остались в памяти связанные с его именем различные истории, в которых ему неизменно приписывались необыкновенные поступки. Не берусь судить о достоверности услышанных рассказов, но хорошо помню, что их всегда отличал добрый юмор.
Запомнилась популярная тогда в армейской среде байка: «Рано утром по завершении учений на проводы высокой инспекционной комиссии, которую возглавлял К. Ворошилов, был собран весь офицерский состав воинской части. Как водится, по такому случаю для „разбора учений“ в большой палатке был накрыт стол. Войдя в неё глава комиссии, взглянув на выстроившихся вдоль уставленного бутылками водки и закусками стола офицеров, строго спросил: „Кто пьёт водку по утрам — шаг вперёд!“ После минутного замешательства среди присутствующих вперёд вышел один молодой лейтенант. „Налейте водки мне и лейтенанту, — приказал маршал, — всю остальную уберите“».
Эта нехитрая история вспомнилась много лет спустя, когда волею случая мне довелось сидеть рядом за одним столом и наливать водку самому К. Е. Ворошилову. Случилось это 8 апреля 1966 г. в Кремлёвском Дворце съездов на приёме для зарубежных делегаций в заключительный день съезда, на котором я, тогда младший научный сотрудник и аспирант Института народов Азии, присутствовал как переводчик лаосской делегации.
В большом банкетном зале Дворца съездов для лаосской делегации предназначался стол в третьем ряду от главного. Когда мы рассаживались за столом, я вздрогнул от неожиданности: к нам подошёл и сел в центре стола, через одного от меня, К. Е. Ворошилов. В начале приёма к сидевшему между нами заместителю заведующего международным отделом передали срочное поручение подготовить по просьбе главы одной из делегаций (они разъезжались на следующее утро) какую-то справку. Перед уходом он сказал, чтобы я пересел на пустующее место рядом с именитым гостем съезда и не забывал уделять ему «первоочередное внимание». Я сразу же принялся выполнять наказ, обрадованный негаданно представившейся возможностью оказаться весь приём рядом с легендарной личностью.
Пока подавали закуски, заметив перед Климентом Ефремовичем пустую рюмку, предложил налить ему на выбор из одной из стоявших на столе бутылок. На вопрос, какой из напитков он предпочитает, КВ ответил: «Конечно же, белое вино», показав пальцем на бутылку водки. «Не хотите ли ещё?» — старался я угодить именитому гостю. Он не возражал, и, пока я наливал, на мгновение оглянулся назад, чему я, возбуждённый от такого соседства, поначалу не придал значения.
Вскоре официант, разнося борщок, приняв по рассадке за главного гостя за столом, первому поставил чашку передо мной. В этот момент из-за стоящего неподалёку стола, отведённого для югославской делегации, встали и направились в нашу сторону несколько гостей: «Климент Ефремович, — просительно наклонился к нему тот, кто посмелее, — можно попросить у Вас автограф?» «Вот ещё, — обращаясь то ли к подошедшим, то ли к официанту, и глядя при этом в мою сторону, добродушно пробурчал в ответ КВ, — другим уже принесли суп, а мне нет».
Немало обескураженные, югославы молча вернулись за свой стол. Однако их инициатива подсказала мне мысль — когда ещё представится такая возможность — попросить у КВ автограф для себя. Не обнаружив в карманах пиджака подходящего листа бумаги, взял со стола программу концерта и стал дожидаться подходящего момента. К концу приёма, собравшись с духом и не рассчитывая особенно на успех, протянул программу КВ. Он взял её в руки и, как-то по-отечески взглянув на меня и занеся над ней авторучку, только спросил: «Зовут-то как?» «Анатолий, — ещё не веря до конца в удачу, робко протянул я.» «А по отчеству?» — переспросил он, и получив ответ, ровным, каллиграфическим почерком написал на чистой оборотной стороне программы пожелание здоровья и благополучия мне, родным и близким.
В середине приёма за спиной именитого гостя неожиданно выросла высокая фигура спортивного вида плечистого мужчины в чёрном костюме. Наклонившись, он что-то негромко сказал КВ на ухо. «Это не я, это всё он наливал», — то ли шутя, то ли всерьёз громко произнёс он, показывая в мою сторону. Только тогда мне стало понятно, почему КВ время от времени с беспокойством оглядывался назад, где у ограждения зала весь вечер стоял, наблюдая за ним, «прикреплённый» офицер охраны.
За пару часов, пока длился приём, Климент Ефремович по различным поводам вспоминал разные эпизоды из своей богатой событиями жизни, по большей части периода Великой Отечественной войны. Во всех рассказах, как помню, неизменно упоминался И. В. Сталин. Память сохранила один из них, начинавшийся, как и все другие, со слов: «Как-то Сталин и я…». Когда обед подошёл к десерту и стали разливать шампанское, мой собеседник вспомнил, как однажды во время войны «Сталин и он» во время приёма затеяли спор с послами стран-союзников, чьё шампанское лучше. Условились, что на следующей встрече каждый из участников пари выставит по ящику шампанского национального производства. «И что Вы думаете, чьё шампанское признали лучшим?» — глядя вопросительно на меня, заключил он, и, насладившись паузой, сам же ответил: «Конечно же, наше, советское!»
Внезапно Климент Ефремович поднялся из-за стола и направился к главному столу. Дальнейшее продвижение Климента Ефремовича по залу прервал подошедший уже знакомый «прикреплённый», и что-то сказал ему на ухо. КВ тут же развернулся и направился к выходу из зала.
С тех пор прошло немало лет. В домашнем архиве хранится автограф К. Е. Ворошилова, легендарный образ которого после той памятной встречи стал для меня ближе и человечней.
